Отзывы на фильм

К.Тарханова

Какие-то невидимые миру слезы, что именно "Мужской сезон. Бархатная революция" (2005) был показан на ре-открытии "Октября", где толпами тусовались дядьки в бывших малиновых пиджаках с голдами, ставших ныне серыми деловыми костюмами с галстуком строго в тон. "Мэр Лужков" поднимался по лестнице в их елейном окружении под руку с "певцом Кобзоном", у которого только на днях, на "Ликах любви" в Сочи пристрелили одного из многих телохранителей. "Жена Кобзона" пришла, если не ошибаюсь, с Тайванчиком — может, это и не Тайванчик, но личность была с ней весьма выразительная. Мелькнул "Борис Добродеев". Официальное торжество того, что является чем угодно — реалити-шоу, ньюсмейкерством, музеем мадам Тюссо — но жизнью по определению не является, действительно символично для премьеры такого "национального блокбастера". Если "Зеркальные войны: Отражение первое" (2005) скромно делали антирекламу одному, отдельно взятому КБ Сухого, "Мужской сезон..." делает антирекламу уже всей, без исключения, нашей сегодняшней стране.
К сюжету особых претензий нет, если его, как беду, "руками развести". С кем из ментов не бывает неприятностей, когда жену за особое рвение мужа сажают на иглу? С кем из начальников ментов не бывает проколов, когда их, грубо говоря, начинает держать за яйца идеологический враг? А разве в Африке не бывает "бархатных революций"? Там в президентах даже людоеды числились, не то что наркобароны. Что все сводится к щупальцам "международного капитала" по фамилии Сорос, из которой в картине к вящей славе советской убрали лишь одну букву, разве не может быть, если доказывалось в ИМЛ на протяжении восьмидесяти лет? Ну, Сорс, Клерк, Киллер и Седой просто по именам не могут не пытаться уделать майора Вершинина (Алексей Кравченко) и примкнувшего к нему Суворовцева (Алексей А. Петрухин), пока не возникнет некто Шувалов "из бывших" (Василий Ливанов) как энциклопедия русской жизни. От Афганщины до гэбэшщины с "золотом партии" — сплошь идеологические враги, скажет он весомо и хрипло. Ведь Суворов — понятно, кто, Вершинин придуман Чеховым, а граф Шувалов еще раньше был начальник Тайной канцелярии.
Особенно многозначительна в фильме фамилия Бердяев (философ такой дорежимный) с учетом, что поначалу она, убей бог, звучит как "Пердяев", и все тут. Однако в классицистской драме, начиная с Фонвизина, имена все-таки соответствовали характерам (Простаковы были просты, Стародум долго думал), и характеры было видно даже на стандартной театральной сцене (налево — школа, направо — больница). В "Мужском сезоне" фамилии — единственная зацепка за реальные ассоциации, так как ни "характеров", ни "сцены" нет опять же по определению. Есть нарезка супер-коротких супер-крупных планов с самыми бесплатными спецэффектами: стробоскоп, рапид, соляризация. Соляризация, стробоскоп, рапид. Дисплей компьютера с таинственными цифрами. Поворот головы героя. Что-то взорвалось еще глубже недр московского метро. Судорожный набор узнаваемого мобильника. Начесанная и залаченная героическая челка стоит даже на ветру. Бьются машины. В Америке головы говорят на фоне подклеенного к ним "буржуазного ландшафта". Дисплей компьютера с прямолинейнейшими буквами: "Это не наш человек. Будем брать. — А если он — американский президент? — Да завтра утром я возьму тебе хоть вице-президента". Мобильник в кадре узнается быстрей, чем лица.
Весь облик фильма — словно из "Часа расплаты" /Paycheck/ (2003), "Особого мнения" /Minority Report/ (2002) или проще — "Отроков во Вселенной", но сюжет при этом — не более "Ментов". Залепуха о вселенской наркомафии, которую побеждает настоящий советский человек. Залить примитив сюжета такой повальной футуристической "напряженкой" могли только те, кто вообще не предполагает, что здесь и сейчас есть город, который называется "Москва", и стоит он с краю страны, которая называется "Российской Федерацией". Из города и страны супер-крупно-коротким планом взяты лишь новостройки, возможные хоть в Париже, хоть в Токио, хоть в Сиэтле. Как огня, создатели фильма боятся сплошных наших пятиэтажек, помоек и даже Патриарших прудов. Ведь для этого нужен бы общий план, а на нем — живущие люди. А Мересьевы давно вымерли. А здесь и сейчас живущие люди даже под дулом пистолета не станут изображать Хамфри Богарта в роли Сэма Спейда, как это делает Алексей Кравченко в роли майора Вершинина, да еще и с "субъективным" закадровым комментарием.
"Мда, они хотят меня подставить", — раздумывает майор, который как бы никогда не смотрел новости по ТВ, не ездил в метро, не стоял в многокилометровых пробках, когда мимо с охраной по "зеленой улице" должен рассечь депутат Государственной Думы. Он не в курсе того, что каждый сегодняшний советский человек знает, как свои пять пальцев: против лома нет приема, бог — высоко, царь — далеко, дают — бери, бьют — беги, не подмажешь — не поедешь, закон — что дышло. Кого-кого, а Мересьева в этих условиях быть не может. Поэтому наш Сэм Спейд лишь будущих импортных президентов берет "завтра утром" в Праге. Вот Прагу видно фронтально — замки, реки, мосты. Заграница, однако. Но действительно тут, в Москве — что для "белого протестантского англосакса мужского пола"? Одно светлое будущее в бойнице. Только для светлого американского будущего надо тогда хотя бы Хамфри Богарта (на худой конец — Бенисио Дель Торо из "Траффика" /Traffic/ (2000)). Надо косую сажень в плечах, узкие бедра и орлиный взор, который любит камера. Кравченко камера любит, мягко говоря, не очень.
Вообще вся "бойница" такая кургузая, что жуть берет от фальшивости самого факта присутствия в фильме Арниса Лицитиса ("Фаворит" (1976)), Виктории Толстогановой ("Гололед" (2002)), Василия Ливанова ("Коллеги" (1962)). Неужели ни у одного из делавших "Мужской сезон" нет иного предела мечтаний, чем подзаработать? Причем тут наркотики, от которых "спасшим наших детей посвящается"? Почему тот же скучный "Траффик" никому не посвящали?


Сайт фильма "Мужской сезон. Бархатная революция" 2010 © FinS.ru